По благословению Высокопреосвященнейшего митрополита
Полтавского и Миргородского Филиппа
 
Язык сайта        Українська        Русский   

Адриан (Антонов), схиигумен Козельщинского монастыря, Полтавский подвижник благочестия

22 октября / 4 ноября 1867 – 10 ноября 1953

По обочине широкой дороги, ведущей пригорком к зданиям Козельщинского монастыря, потихоньку поднимался небольшой, худой мужчина в простеньком монашеском подряснике. Его смиренная походка, немного сгорбленная фигура, склоненная голова, седая бородка свидетельствовали о том, что к обители идет батюшка. "А вот и наш отец Адриан, –– подсказал кто-то из сестер священнику, только что приехавшему в Козельщину. –– Он c похорон возвращается." Новоприбывший иерей внимательно присмотрелся к шедшему человеку, а про себя подумал: странный он какой-то, этот старчик, идет, немного пошатываясь, или так устал, или, может, угостили на поминках, а сколько ему, немощному, уже надо?..

Позже стали оба священники пред престолом Господним на богослужении. Неторопливо, чинно вел схиигумен Адриан литургию. Долго начитывал поминальники, ревностно исполняя все необходимое за каноном. Но при этом вел себя как-то своеобразно. "Юродствует, пожалуй, батюшка", – промелькнула мысль в голове сослужителя. Вдруг он посмотрел на отца Адриана и замер. Лицо седого старца светилось странным сиянием, он, казалось, стал выше и... поднялся на молитве в воздухе.

А потом схимник долго исповедовал... Растроганные до слез и несказанно пораженные отходили от аналоя люди и замирали, погружаясь в собственные раздумья. Духовник видел насквозь. Где открыто, а где только намеками напоминал о забытых или же приглушенных греховных струпьях, мастерски, со сдержанной строгостью их "вычищал" и сразу же с родительской любовью утешал.

Позже была проповедь. Совсем простая, не красноречивая, но – прямо в душу. А потом – большая панихида. "Помолитесь, батюшка, подскажите", – умоляли солдатки, протягивая поминальники. Шла война и каждый день бросала в почтовые ящики десятки скорбных сообщений: "пропал без вести", "погиб там-то". Угнетало отчаяние, но в глубине женских сердец теплилась надежда. И поэтому тянулись они к монастырю за советом, а скорее – просто за определением: как молиться – то ли как за покойного, или, может, еще за живого? Молитва старца лечила болезненные раны от потерь, а его дар прозорливости открывал истину...

Перелистаем страницы архивных документов Козельщинского Рождество-Богородичного монастыря за ХХ век, которые в течение долгих безбожных лет тайно хранились у монахини Антонии Жартовской (ныне покойной, захороненной на территории Полтавского Крестовоздвиженского монастыря). Среди аккуратно подшитых разнообразных пожелтевших страниц и просто оборванных клочков бумаги с ценными записями – большой форматированный лист. Простым, четким почерком, "старой каллиграфией" выведенная автобиография схиигумена Адриана Антонова (Иулиана Яковлевича Антонова).

"Родился в г. Саратове 22 октября 1867 года. Окончил городскую 4-классную школу. В 1889 году был взят на военную службу, прослужил 4 года. В 1894 году поступил в Киевский Ионовский Свято-Троицкий монастырь. В 1912 году пострижен в монашество. В 1921 году епископом Киевским Назарием рукоположен в сан диакона. В 1925 году рукоположен в сан иеромонаха епископом Григорием Иерусалимским. В 1927 году переведен из Киева в Свято-Покровский скит Козельщинского района Полтавской области. После закрытия скита в 1930 г. жил на хуторе Фидри Козельщинского района, занимался физическим трудом.

В 1930 году награжден набедренником.

В 1936 году награжден епископом Филаретом Киевским наперстным крестом.

В 1938 году пострижен в схиму. 15 ноября 1943 года назначен духовником обители епископом Вениамином (Полтавским)."

Весьма краткий официальный документ с огромным количеством "белых пятен". Закономерность их определена, прежде всего, временем написания, то есть запретными "канонами" советской эпохи. Кроме того, эта запись свидетельствует о чрезвычайной скромности и сдержанности автора. Ни одного слова о своем происхождении, социальном положении семьи, первых годах самостоятельной жизни до пострига. Ввиду указанного 4-классного образования, можно сделать предположение, что в знаменитом дореволюционном купеческом Саратове он принадлежал далеко не к элитному семейству, а скорее родом из совсем простой или среднего благосостояния семьи. В пользу этой мысли свидетельствует и отсутствие "аристократического" красноречия в его общении с людьми, простое, "невычурное", но ревностно-строгое служение Богу.

К сожалению, другие документальные свидетельства о жизни отца Адриана остались под спудом времени и, наверное, уже никогда нам не откроются. Но Сердцевидец знает, что именно Промыслительно для нашего спасения.

Как-то, общаясь в Козельщинском монастыре с покойной уже игуменьей Ираидой Кравцовой и матушкой Серафимой Новомодной, ныне схиигуменьей Серафимой, услышала я такую историю. Якобы батюшка Адриан в молодости был циркачом, имел невесту. Однажды группа, около двенадцати мужчин, в которой был и он, переплывала под Киевом Днепр. Что произошло, неизвестно, но любимая девушка утонула на глазах у юноши. Так случилось, что убитого горем молодого мужчину увидел возле тела утопленной преподобный Иона. Святой старец утешил страдальца и, узрев в молодом человеке большого подвижника Божьего, благословил его словами: "Иди в Свято-Троицкий монастырь и там останешься".

Возможно, в архивах Киевского Ионовского Свято-Троицкого монастыря сохранились некоторые, хотя бы фрагментарные сведения об отце Адриане (Антонове). Ведь, исходя из его автобиографических данных, он 32 года – самые памятные свои годы – провел в этой удивительной обители. Пока этот вопрос нами не исследован.

Покровский скит действовал в Козельщинском районе от Ионовского монастыря. Скит был закрыт в 1930-ом, на четыре года раньше, чем основная обитель. На первый взгляд это кажется странным, поскольку во времена безбожных гонений скиты всё-таки выживали. Потому как, они находились в более уютных и менее заметных для властей местах и часто служили приютом для разогнанных насельников монастырей, или же просто переходили в статус приходских храмов и таким образом немного дольше оставались оазисами духовности.

Покровский скит, расположенный среди малозаметных Гноевых хуторов, имел значительно больше шансов пережить своего столичного "отца", то есть Ионовский монастырь. Но "похоронили" его первым, а причиной этому послужило то, что он был соседом Козельщинской обители, разоренной и окончательно закрытой в 1929-ом году. Монахами скита судьба распорядилась по-разному. Некоторые погибли от репрессий, пострадали в ссылках, а кое-кто обрек себя на голодное и холодное выживание, батрача по людям. Среди названных последними был и батюшка Адриан. В автобиографии он упомянул о физическом труде на соседнем из Гноевыми хуторе Фидри. Но неизвестно, как долго длился этот период. От козельщинских матушек и старожилов, знавших отца Адриана, приходилось неоднократно слышать о том, что в свое время батюшка был арестован и семь лет провел в тюрьме (где именно, неизвестно). Говорили, что якобы своими молитвами подвижник исцелил больного сына начальника тюрьмы, за что его, по всей очевидности, и освободили. Возникает еще один вопрос, на который тоже, к сожалению, нет ответа, – это срок его заключения. Достоверно, его забрали прямо из хутора Фидри и, возможно, это было в период с 1930 по 1936 год. В 1936 году отец Адриан получает церковную награду от Киевского владыки, а в 1938-ом принимает схиму. Эти факты склоняют к мысли, что в конце 30-х батюшка где-то тайно служил, возможно, даже в Киеве.

В 1943 году Господь благословляет схимнику духовно поднимать восстановленную Козельщинскую женскую обитель. Старожилы говорили, что до того отец Адриан якобы жил в с. Федоровка, неподалеку от Козельщины, откуда и пришел в обитель.

Горе войны остановило сатанинское глумление над святынями. По злой человеческой воле Господь попустил беду, но не оставил заблудших Своих чад без Своей милости. Народ стряхнул с себя атеистическое наваждение и опомнился. В наспех восстановленные храмы и монастыри за истинной помощью массово потянулись люди: десятки крестились и венчались, на исповедь и причастие стояли очереди. Полуразрушенный Козельщинский монастырь стал приютом для многих разбитых судеб, Богородичным материнским покровом – для новоприбывших сестер и тех, кто возвратился к духовным истокам.

Тяжело было возрождаться из руин, а еще тяжелее – заживлять раны человеческих потерь. Страждущие сердца вдов и сирот нуждались в отеческой опеке, искали утешения и защиты. Безмерное милосердие Пречистой подарило этих душам Своего смиренного и кроткого угодника – отца Адриана. Немощный телом, измученный тюремными пытками, но стойкий духом старец в то трудное время молитвенно объединял женскую общину, духовно укреплял и любяще утешал богомольцев. Ревностно строгий к богослужению, тихий и немногословный батюшка прозорливо видел людей и мастерски направлял их надломленные грехами судьбы. К отцу Адриану постоянно шли за советом, а те, кто не мог, писали письма. И он отвечал кратко, четко, провидчески: "о том молись за упокой", а "тот жив для спасения души..." Годы подтверждали истину.

С течением времени здоровье схимника становилось все слабее. Служить каждый день он уже не мог, на требы не выезжал. Чтобы не обременять сестер уходом за собой, смиренно просил у игуменьи и духовного начальства позволения отправиться на покой. От правящего архиерея пришло разрешение на освобождение, но обитель не отпускала своего молитвенника. Матушки просили, чтобы он по мере сил хотя бы сослуживал другим священникам, которых приглашали, или же – просто жил в монастыре.

Рассказывали, что схиигумен Адриан предвидел закрытие обители. Якобы незадолго до этого трагического события, во время литургии, старец увидел, что Богородица сошла из запрестольного образа в алтаре и, печальная, вышла из врат. В период ликвидации Козельщинской общины и переведения ее в г. Лебедин батюшка не лишил сестер духовной опеки, но по состоянию здоровья ехать с ними уже не мог.

Два последние года своей жизни он провел в г. Кобеляки. Туда его забрала знакомая ему семья Тихоненко. С любовью ухаживала за слабеньким старчиком матушка Вера Якимовна, жена репрессированного священника Якова Тихоненко. Их дочь, Антонина Яковлевна, вспоминает, что в те времена к отцу Адриану приезжало много людей; они спали на полу в их домике, а она, тогда маленькая девочка, читала для всех молитвенное правило. Женщина помнит, что батюшка предвидел точную дату смерти ее бабушки, а также кобелякского юродивого Симеона.

Господь забрал душу своего молитвенника 10 ноября 1953 года. Схоронили его просто и весьма скромно, на Кобелякском кладбище. К небольшой могилке и ныне приходят местные жители и приезжают те, кто знал подвижника при жизни или же просто слышал об этом удивительном человеке. Молятся, служат заупокойные литии, от всей души просят его духовной помощи и щедро ее получают.

Татьяна Черкасец

----------------------------------------------

"Відомості Полтавської єпархії",

№ 10, октябрь 2003 года

Перевод с украинского