По благословению Высокопреосвященнейшего митрополита
Полтавского и Миргородского Филиппа
 
Язык сайта        Українська        Русский   

Григорий (Лисовский), митрополит Полтавский и Переяславский

Захоронен за алтарем Свято-Макариевского собора

г. Полтавы

25 января / 7 февраля 1845 – 3/16 марта 1927

Богомольцы и просто посетители Полтавского Свято-Макариевского собора, наверное, неоднократно обращали внимание на могилку за алтарем храма. На небольшой черной мраморной плите надпись: “Высокопреосвященный Григорий, митрополит Полтавский и Переяславский. Родился 25 января 1845 года, умер 3/16 марта 1927 года”. Внимательный человек, наверное, отмечал, что погребение это какое-то особенное, ведь там часто можно видеть цветы или просто молящихся, которые низко склоняются над могилой. Добрые глаза и мудрый отеческий взгляд c фотографии на надгробии останавливают прохожих и невольно побуждают почтительно поклониться святителю.

Дата смерти Владыки Григория значительно отдалена от нашей действительности, также, к сожалению, уже отошли в вечность те, кто хорошо знал его при жизни. В свое время мне пришлось немного общаться с последними, и я помню, с какой особенной любовью вспоминали они этого архипастыря и как почтительно поклонялись его светлой памяти.

Так, бывшая псаломщица Свято-Макариевского собора Татьяна Антоновна Задорожная (1917–2003) припоминала, что ее отец и старшие церковные люди выделяли Владыку среди других, отмечали его большую духовность, содержательные проповеди и искреннюю любовь к народу. Она была свидетелем щедрых трапез, которые на праздники устраивались для голодного и полуголодного народа (в годы революционного хаоса и гражданской разрухи) при Макариевской церкви, где Высокопреосвященный Григорий любил служить. В особенности поразили эту женщину, тогда молодую девушку, похороны Владыки. Они проходили в два этапа: сначала покойного принесли в Стретенский храм, а третьего дня состоялось погребение во дворе Макариевского. Удивляло то, что в ужасные 20-е на прощание с архипастырем пришли тысячи людей; похоронная процессия двигалась центральными улицами, которые безбожные власти все же официально перекрыли для движения транспорта. Это свидетельствовало о том, что Высокопреосвященный Григорий был непревзойденным авторитетом и для гражданской власти.

Согласно завещанию митрополита, его похоронили не под сводом еще действующего тогда Успенского кафедрального собора, а во дворе небольшой Макариевской церкви на Берековке, тогдашней окраине города. Конечно, это вызвало удивление многих, поскольку в то время, кроме Успенского великана, активно действовали такие храмовые красавцы как Воскресенский, Стретенский, Рождество-Богородичный, при которых можно было обустроить достойную усыпальницу для архиерея. Старожилы вспоминали, что владыка Григорий предвидел: единственным местом его погребения может быть только Макариевская церковь. Рассказывали, что он часто прислушивался к горбаневскому юродивому Кузьме Ивишину, который в конце 20-х годов предрекал, что со временем почти все храмы Полтавы будут уничтожены, а окраинный Макариевский, пройдя через разрушительные ужасы, станет кафедральным собором города и во внешне не измененном виде выстоит до Страшного суда. Так или иначе, но первая часть пророчества уже сбылась: Макариевская церковь является кафедральным собором, а в ее дворе – могилка владыки Григория. Кстати, существует предположение, что погребение осуществлено “Г”-образно, то есть сама гробница может находиться под алтарем, поскольку земля на месте погребения все время западает...

Высокопреосвященный Григорий (Лисовский) был яркой личностью в духовном мире и достаточно скромным человеком в личной жизни. Примером монашеского смирения является тот факт, что Владыка после своего возведения в сан митрополита ни разу не служил в белом клобуке, и лишь во время его похорон люди узнали, что их архипастырь имел этот высокий сан.

К сожалению, не осталось после него (а, возможно, просто не дошло до наших дней) никаких автобиографических записей или персональных документов. Его официальная биография весьма краткая. В печатном виде существует его “Послание по поводу церковного раскола”. Ряд статей святителя на разнообразную тематику можно найти в дореволюционных выпусках “Полтавских Епархиальных ведомостей”.

Поэтому очень важной и, наверное, самой уникальной для нас является характеристика владыки Григория, данная ему в дневниках протоиерея Гавриила Коваленко, последнего (до закрытия храма) настоятеля Свято-Николаевской церкви, расстрелянного 2 июня 1938 года в урочище Трибы под Полтавой вместе с большой группой духовенства и мирян. (См. ГАВРИИЛ КОВАЛЕНКО, протоиерей).

Предлагаем нашим читателям цитату из рукописного наследия отца Гавриила (язык оригинала – русский).

“Личность Григория Яковлевича Лисовского была далеко не заурядная. Начать с того, что он не получил высшего образования, а окончил всего только Полтавскую Духовную семинарию (хотя, правда, первым учеником), в 1867 году, но в академию не пошел. После окончания семинарии служил диаконом и законоучителем младших классов в Полтавском Петровском кадетском корпусе, а оттуда Полтавским окружным съездом духовенства выбран был на должность смотрителя Духовного училища, вопреки, как говорили тогда, желанию Преосвященного Епископа Иоанна, метившего на это место другое лицо. И духовенство округа не ошиблось: отец Григорий блестяще оправдал надежды духовенства.

Все свои … способности и силы он отдал училищу и привёл его в блестящее положение, так что после посещения училища обер-прокурором Священного Синода И. П. Победоносцевым он “в изъятии из правил” утвержден был в должности смотрителя, каковую, как не получивший высшего богословского образования, он только исполнял в течение многих лет.

Всё время он посвящал училищу: вставал в одно время с учениками, присутствовал на утренней и вечерней молитве, утром или сам давал уроки, или посещал уроки преподавателей, или занимался в канцелярии, присутствовал в столовой во время ученического обеда и только после обеда и до окончания вечерних занятий, т. е. до 16.30, ученики его не видели.

Мы, его ученики, поражались и обдумывали, когда он, наш смотритель, отдыхает. Во время вечерних занятий он снова был в училище, вплоть до вечерней молитвы, после которой ученики шли в спальни. Часто и ночью посещал ученические спальни: благо, они находились рядом с его квартирой. Он был выдающийся администратор и вникал решительно во все мелочи училищной жизни: без его личного осмотра ученик не мог получить не только костюма, или сапог, сшитых подрядчиком, но даже такой мелочи, как кушак или фуражку. Если он замечал, что что-либо дурно сшито, или не по мерке, он немедленно возвращал или заставлял подрядчика портного или сапожника сделать вещь вновь; не доверяя никому, он принимал продукты для кухни, дрова, пробовал всегда училищную пищу и хлеб, и если замечал что-либо приготовленным дурно, то спуску никому не давал.

Обладая природным даром слова, он в то же время был отличным преподавателем, и уроки катехизиса и Церковного Устава, которые он преподавал в 4 классе, были всегда интересны и увлекательны; он любил, чтобы по катехизису ему отвечали ученики без вопросов, и только таким ставил высший балл, а Церковный Устав проходился по богослужебным книгам, где это требовалось. Очевидно, служба в кадетском корпусе не прошла для него даром и, усвоив порядок этого привилегированного учебного заведения, он старался перенести его и в свое училище; при нём для училища были устроены новые здания.

Всего прослужил он училищу около 45 лет, вплоть до революции, когда духовно-учебные заведения были ликвидированы, так что ему пришлось пережить свое детище и видеть гибель того дела, которому он посвятил почти всю свою жизнь.

Служил он при нескольких епископах и всем умел угодить. Помимо службы при училищах, он принимал самое живое участие почти во всех делах епархии, участвуя в разных комитетах и комиссиях –– то в качестве председателя, то самого деятельного члена, и пользовался большим уважением и авторитетом среди епархиального духовенства, так что когда в епархии возникало какое-либо запутанное дело, то взоры духовенства обращались к отцу Григорию Лисовскому, и не было такого случая, чтобы он не оправдал ожиданий духовенства. По его мысли, между прочим, возникла материальная касса для духовенства Полтавской епархии, которой он был бессменным представителем во время её существования, т. е. до ликвидации её большевиками. Основной капитал этой кассы достиг в последнее время огромной суммы 1200000 рублей.

Дальнейшая его карьера была блестящей: ещё во время службы в училище он был протоиереем, имел орден Святой Анны І-й степени, кабинетный крест с украшениями и митру. Под старость он овдовел и после ликвидации духовного училища состоял некоторое, правда, весьма непродолжительное, время приходским священником при Макариевской церкви г. Полтавы, на самом бедном из городских приходов. Во время временного управления Полтавской епархией, после отъезда епископа Феодосия, архиепископа Парфения, бывшего Тульского и Белевского*, по ходатайству последнего, он с принятием монашества рукоположен был в октябре месяце 1921 года в Киеве в сан епископа Лубенского, викария Полтавского, а затем, когда архиепископ Парфений в январе 1922 года скончался, назначен был епископом Полтавским и Переяславским.

Времена управления им Полтавской епархией были самые трудные: то был полный разгар большевизма, церковного гонения и появления всевозможных расколов в роде живой церкви, обновленчества, самосвятства и др. Преосвященный Григорий неизменно оставался верен старославянскому патриаршему течению и удержал за собою огромное большинство церквей как в Полтаве, так и в епархии. Несколько раз ему угрожали выслать из пределов епархии, но его преклонные годы спасали его от этого бедствия; ему только запрещено было выезжать из г. Полтавы.

За свою верность православию он пользовался огромной любовью и уважением всего православного населения г. Полтавы, и, можно сказать, что в это тяжёлое время не было в Полтаве человека более популярного, чем епископ Григорий. Был он отмечен и Высшим в то время церковным управлением: вскорости он возведен был в сан архиепископа, получил брильянтовый крест на клобук и за несколько недель до смерти почтён был возведением в сан митрополита, но белого клобука ему так и не удалось уже носить. До самой смерти он, несмотря на свои преклонные годы, сохранял бодрость духа, твёрдый ум и ясную мысль.

Умер он 3 марта 1927 года на 83-м году от рождения. Похороны его носили грандиозный характер. Гроб с его прахом от квартиры на … (неразборчиво) улице до Сретенской церкви, где проходило отпевание (так как кафедральный собор был в то время занят обновленцами), и от церкви до могилы сопровождали десятки тысяч народа и несли всё время на руках, несмотря на невыносимую грязь. И мне, его ученику, пришлось сказать над ним надгробное слово. Похоронен он епископом Николаем Кобелякским** (Пирским) на погосте Макаровской церкви, где, как я сказал уже, он был некоторое время приходским священником. Вечная ему память!”

Подготовила Татьяна Черкасец

Необходимые уточнения:

* Здесь ошибка: архиепископ Парфений (Левицкий) был временно управляющим Полтавской епархией после епископа Феофана (Быстрова).

** По данным ПСТБИ, владыка Николай (Пирский) по возвращении из обновленчества, где служил “епископом Кобелякским” (1923–1927), был в 1927 году поставлен на кафедру епископа Роменского. Из этого следует, что на время смерти митрополита Григория (Лисовского) Преосвященный Николай был епископом Роменским.

---------------------------------------------

Перевод с украинского языка

По материалам, опубликованным в "Відомостях Полтавської єпархії"