По благословению Высокопреосвященнейшего митрополита
Полтавского и Миргородского Филиппа
 
Язык сайта        Українська        Русский   

Олимпиада (Вербецкая), игумения Козельщинского монастыря

Уроженка Полтавской губернии

1875 – 2 июня 1938

ЖИТИЕ

День памяти: 2 июня (н.ст.)

 Будущая игумения и преподобномученица Олимпиада родилась в 1875 году в с. Вербецки Кобилянского района Полтавской области. Родители настоятельницы были глубоко религиозными. Ее мать – Мария Федоровна (простая крестьянка, без образования) в 1917 году приняла монашество с именем Афанасия в Козельщанском монастыре. Чин пострига совершил архимандрит Александр (Петровский, в то время – благочинный Козельщанского округа и духовник обители). Революционное лихолетье и «мода на безверие» не остановили уже немолодую женщину от избрания нелегкого монашеского пути. Отец матушки Олимпиады закончил свою жизнь в ангельской схиме в одном из киевских монастырей. К сожалению, ни монашеское, ни схимническое имя этого набожного человека неизвестно. Как, собственно, и то, где он нес свой молитвенный подвиг.

 Будущая святая была относительно ранним ребенком у своей матери – она родила ее в 15 лет. Крестили девочку в Свято-Вознесенской церкви села Горишние Млины Кобилянского уезда и нарекли имя ей Елена. Образование отроковица получила в Кобиляцкой прогимназии. Очень грамотной она не считалась, однако от природы была наделена светлым разумом и прекрасной памятью. К тому же, среди ровесников по учебе отличалась терпением и старательностью. После окончания прогимназии в 1889 году, выпускница Вербецкая полгода работала помощницей учительницы подготовительного класса этого учебного заведения.

 Елена росла очень религиозной. Подтверждением этого является тот факт, что в свои 18 лет (30 октября 1893 года) девушка поступила в Козельщанский монастырь. Указом Консистории за №18320 от 13 июля 1904 года она была зачислена в число послушниц этой обители. А 17 мая 1915 года Владыка Феофан (Быстров) совершил монашеский постриг послушницы Елены с наречением ей имени Олимпиада. С 1913 по 1919 год этот святитель возглавлял Полтавскую кафедру, а до этого служил в Санкт-Петербурге и был духовником последней царской семьи Романовых, ныне причисленной к сонму святых.

 В то время обитель возглавляла игумения Олимпиада I (тоже Елена). Благородная, интеллигентная и высокообразованная настоятельница (из богатого купеческого рода Дмитриевых) была образцом для молодой инокини и ее прекрасной учительницей. Со временем обе эти Божии труженицы стали очень близкими в своих сестринских отношениях и достаточно согласованно совершали великие дела Господни. Олимпиада-старшая застраивала и обустраивала монастырь, а Олимпиада-младшая была ее правой рукой – она вела сложное деловодство и бухгалтерские дела обители. Пройдет время, и последнюю назначат непосредственной преемницей своей предшественницы. Мирские и монашеские имена этих матерей обители будут одинаковыми, однако, монашеские судьбы – абсолютно разными. Игуменство Олимпиады I выпадет на время счастливого взлета и успешного расцвета Козельщанского монастыря, а Олимпиады II – на период его болезненного падения и страшного упадка.

 2 марта 1916 года, в соответствии с распоряжением Священного Синода №644 от 15 января 1916 года, Владыка Феофан возвел монахиню Вербецкую в сан игумении. Жезл настоятельства епископ вручил матушке непосредственно в Рождество-Богородичном соборе Козельщанской обители (этот храм имел придел, освященный в честь святой мученицы Олимпиады – небесной покровительницы обеих монастырских руководительниц). Состоялось это событие в Великом Посту. Начатое в такое время настоятельство Олимпиады II со временем отобразило на себе великий подвиг Спасителя. Лишь немного более года матушка утешалась мирным молитвенно-хозяйственным житием обители. А с началом «нового времени» материнское сердце ее не знало покоя: оно разрывалось от боли за родную обитель, невыразимо страдало за врученных ей Богом сестер, не могло смириться с разгулом неправды и беззакония.

 После 1917 года земля и часть имущества монастыря были национализированы.

 Перед закрытием монастыря надвратная икона Богородицы, находившаяся при центральном входе в Козельщанскую Рождества-Богородичную женскую обитель, вдруг заплакала кровавыми слезами. Багряные капельки появлялись на лике Пречистой ежедневно. Много богомольцев стекалось к святыне, покаянно плача на коленях в ответ. Советские власти, чтобы не распространялись слухи о чуде Божией Матери, практически взяли ее в плен: они не подпускали к ней людей, приходящих к ней на поклонение. Слезки, которые проступали на образе, безбожники густо замазывали краской, но через некоторое время лик снова орошался красными капельками. Слезы текли по ланитах Богоматери и даже капали с иконы на землю. Их следы на земле буквально «выгрызались» служками охранки.

 Для полной «победы» над чудотворной святыней неверующие «исследователи» отдали ее на «экспертизу». Как результат такого «научного подхода», был составлен «документ» - о «лжечудесах от иконы, выдуманных мракобесами». Чтобы засвидетельствовать и подтвердить «доказанный факт», коммунисты принуждали «церковников» подписать такую «бумагу». За отказ это сделать монастырский священник Илиодор (Данилевский), монахиня- письмоводительница Феофания (Зонова, впоследствии – игумения обители) и раба Божия Анна Николаевна Богаевская были сосланы на Урал. Именно этим и началось открытое и официальное репрессирование обители и ее насельниц.

 Осенью 1929 года монастырь юридически закрывают. Среди белого дня группы комсомольцев на подводах подъехали к обители и, возбужденные энтузиазмом, дочиста обобрали монашеские келии и наспех расхватали монастырское имущество. Монахинь согнали всех вместе и вывезли, а потом частично распустили.

 В 1929 году в соборе устроили театр. Мрамор с иконостаса был использован для хозяйственных нужд. На иконных досках с оборотной стороны писали портреты передовиков производства.

 После закрытия монастыря сестры перешли жить в скит, духовником которого был архимандрит Александр (Петровский), ныне канонизированный священномученик Александр, архиепископ Харьковский.

 Судьба игумении Олимпиады II после уничтожения последнего монастырского пристанища была очень нелегкой и оборвалась трагически. Очевидно, что пожилая, утомленная годами и великими трудами настоятельница могла в то время избрать для себя относительно тихий способ жизни: уйти «на покой» и прожить остаток дней своих в одном из ближайший небольших поселений или на родине, зарабатывая «на хлеб насущный», но неутомимая Христова исповедница взяла в свои руки тяжелый крест исповедничества Христовой веры.

 Сначала ей пришлось претерпеть голод 1933-го года, потом – перенести скитания по людям. Наконец, она перебралась в Полтаву, где тайно квартировалась у знакомых, - тех, кто знал и уважал матушку, было немало. Попав в областной город, она начала собирать вокруг себя православных женщин, опекать монахинь из разоренных монастырей, объединяя их в небольшой подпольный монастырь. Об этом рассказывали полтавские старожилы и вспоминали бывшие козельщанские насельницы.

 27 февраля 1938 года власти выдали ордер на ее арест, но сразу осуществить это им не удалось – верные люди матушку тщательно перепрятывали. Однако донос иуды-предательницы сделал свое дело, и 18 марта матушку все-таки отправили в тюрьму. Следует отметить, что в то время был Великий Пост. 63-летняя игумения держалась в тюрьме с глубокой человеческой порядочностью и высоким христианским достоинством. Ее ответы на допросах были четкие и бескомпромиссные. Старожилы поведали, что матушку Олимпиаду II особенно жестоко пытали – ей даже вырезали на груди крест.

 Вообще Козельщинская настоятельница в продолжении всего советского времени выделялась необычайной стойкостью в вере. Ее политическим кредо была тогда Христова заповедь: «Кесарево – кесарю, а Божие – Богу».

 В начале июня 1938 года матушку Олимпиаду вызвали в зал суда и зачитали следующее: «Вербицкую Олимпиаду Константиновну расстрелять. Имущество принадлежащее лично Вербицкой конфисковать». Второго июня 1938 года состоялся большой групповой расстрел. Среди почти четырех десятков «приговоренных» значилась и фамилия Вербецкая.

 Как именно закончили свою жизнь эти Христовы страдальцы неизвестно. Говорили, что узников НКВД погрузили в грузовики, в которых их, полусидящих, а большей частью, полулежащих, «собирали» до кучи и в темноте ночи вывозили за Полтаву, в сторону современного села Макуховки.

 Через десятилетия, дважды, в 60-х и 80-х годах, полтавцы обнаруживали численные останки человеческих тел. Первые два захоронения были выявлены при добывании песка в урочище по близости Макуховки, а последний нашли у песчаной насыпи вдоль дороги, ведущей в это село. На месте первого захоронения полтавские власти со временем устроили большую современную свалку. Человеческие останки со второго захоронения в начале 90-х годов перезахоронили и поставили над ними монумент, посвященный увековечению памяти репрессированных. А третий карьер вообще не стали трогать.


Акафист преподобномученице Олимпиаде, игуменье Козельщанской


Житие


Когда в апреле 1915 года упокоилась игумения Олимпиада I, свыше 20 лет руководившая общиной и монастырем и очень много сделавшая для его развития, сестры-монахини единогласно избрали ее преемницей другую матушку, тоже по имени Олимпиада, которая длительное время была секретарем-деловодом обители и хорошо знала, как нелегко и ответственно руководить монастырем. Святейший Синод утвердил Олимпиаду ІІ настоятельницей Козельщинского Рождество-Богородичного монастыря (она была возведена в сан игумении в марте 1916 года).

Олимпиада II (в миру Олимпиада Константиновна Вербецкая или Вербицкая) родилась в 1875 году на хуторе Вербецких Кобелякского уезда Полтавской губернии. Род ее, вероятно, вел свое начало от представителей казацкой старшины Вербицких, хорошо известных на Левобережье в конце XVII — в начале XVIII века. Образование получила в гимназии, по окончанию которой ушла в монастырь. С 1893 по 1916 год она была монахиней Козельщинского монастыря, одной из самых близких помощниц игумении Олимпиады II. А игуменией этой обители она была до 1929 года включительно, т. е. вплоть до закрытия монастыря. Последнее стало для матушки Олимпиады самым большим ударом.

На судьбу игумении Олимпиады II выпали особо тяжкие испытания, поскольку ей суждено было пережить разорение и закрытие обители безбожной властью и самой пострадать за веру.

В первые годы деятельности новой игумении монастырь, как и раньше, вел большую духовную и благотворительную деятельность. Продолжали работать монастырские школы, иконописная и другие мастерские, а также госпиталь на 40 человек. Был и значительный приток верующих в храм, даже немало паломников из отдаленных мест. Всех их радушно принимали сестры обители, предоставляя посильную помощь.

Но после октябрьских событий 1917 года наступило для обители страшное время. Тяжело переживала игумения вместе с сестрами национализацию монастырских земель и зданий, разграбление обители разными войсками и бандами во время частых смен власти и безвластия. А 1921–1922 годах советская власть под видом помощи голодающим отбирала церковные ценности. Но самое страшное было впереди.

В 1929 году Козельщинский монастырь вообще закрыли. Во время этой "акции" комсомольцы-активисты, грабя обитель, проявили особый энтузиазм, в частности, они полностью обобрали кельи монахинь. Однако мудрая игумения Олимпиада II все же сумела спасти чудотворную Козельщинскую икону Богоматери и вывезти ее за пределы обители.

После закрытия Козельщинской святыни игумения вместе с группой сестер и архимандритом Александром (Петровским) (См. АЛЕКСАНДР, архиепископ Харьковский, священномученик // (Святые угодники Божии)) нашли на некоторое время пристанище в монастырском скиту Обиток (или Обиточек), расположенном вблизи села Потоки (тогда – районный центр Кременчугского округа). Монастырская жизнь в Обитке продолжалась до 1932 года, когда и это (уже последнее) монашеское пристанище закрыли. До 1938 года Олимпиада II жила, фактически скрываясь, в городе Полтаве, в доме № 141 по улице Фрунзе. Но в марте 1938-го, в соответствии с ордером на арест от 27 февраля (См. об этом также МУЧЕНИКИ ПОЛТАВСКИЕ), она была арестована Полтавским областным управлением НКВД. Как рассказывали верующие старожилы города, 63-летнюю игумению жестоко пытали. Ходили слухи, что ей даже вырезали крест на груди. На допросах она держалась с большим достоинством.

23 апреля 1938 года над игуменией и другими бывшими церковнослужителями, арестованными в феврале-марте, состоялось судилище. Особая "тройка" УНКВД по Полтавской области привлекла к уголовной ответственности немолодую женщину-монахиню и еще около 40 человек, обвинив их в "преступлении", предусмотренном статьями 54-8, 54-10 ч. 1 и 54-11 Уголовного Кодекса Украинской ССР (антисоветская агитация, участие в антисоветской фашистской организации). Игумению Олимпиаду II приговорили к наивысшей мере наказания — расстрелу (с конфискацией личного имущества, которого у нее фактически не было).

Приговор палачи исполнили 2 июня того же года.

Так окончился жизненный путь игумении Олимпиады II. Ни место расстрела, ни место ее погребения неизвестно. Только 22 июня 1990 года по решению прокуратуры Полтавской области Олимпиада Вербецкая была реабилитирована из-за отсутствия состава преступления.